Для того, чтобы горные лыжи стали хобби для миллионов людей, нужны были не только технические новинки и изобретения, но и тектонические социальные и культурные перемены, о которых обычно люди не задумываются.
Хотя лыжи появились раньше колеса, никому и в голову не приходило бегать или кататься на лыжах ради удовольствия. Тысячи лет лыжи были исключительно утилитарны: охота, война, почта, выживание. Спуск с горы существовал, конечно, но как побочный эффект пути куда-то еще. Никто не поднимался на гору только ради удовольствия съехать с горы. Это было бы странно, если не сказать безумно — час пешком карабкаться вверх для того, чтобы спуститься вниз за несколько минут.
Кроме того, никому в голову не приходила мысль, что горы — это красиво. В Средневековье и раннее Новое время горы считались уродливыми, опасными и бесполезными. Это было место демонов, лавин, холода и смерти. Путешественники старались их обходить — там жили опасные горцы. В путевых заметках Альпы описывали как «каменные нарывы» на теле земли. Идея поехать туда добровольно — тем более ради удовольствия — выглядела бы как форма безумия.
Перелом произошел в эпоху Романтизма. Романтики — страшные люди, они все считали красивым: горы, руины, девятый вал, гибель, чахотку, бледность, кладбища, мистику, раздробленные молнией деревья и т.д. «О, девятнадцатый век! Тоска по востоку! Поза изгнанника на скале! И, как лейкоцит в крови, луна в твореньях певцов, сгоравших от туберкулеза, писавших, что — от любви».
Романтики привили мысль, что красота может быть не только уютной, но и пугающей. Появляется понятие «возвышенного»: то, что страшит, подавляет масштабом, но при этом притягивает. Горы из проклятия превратились в источник эстетического опыта. См. картину Каспара Давида Фридриха «Странник над морем тумана». Горы начинают рисовать, описывать, ими восхищаться. Без этого горные лыжи были бы невозможны.
Кроме того изменилось отношение к телу. Для аграрного общества физическое усилие — это не хобби, а наказание. В поте лица будешь добывать хлеб свой. Идея кататься на лыжах, бегать по утрам или поднимать тяжести в спортзале могла появиться только в индустриальном мире, когда труд начинает отделяться от досуга. На смену аристократической изнеженности приходит культ тренировки, выносливости и самоконтроля. Спорт становится моральной практикой. Не просто развлечение, а способ стать правильным человеком.
Еще одно радикальное изменение — изобретение свободного времени. Пока у человека нет гарантированного выходного, оплачиваемого отпуска и доступного транспорта, массовые горные лыжи невозможны. Нужно не только желание, но и социально одобрение бесполезной активности. Общество должно начать считать допустимым и даже достойным тратить энергию, время и деньги на бесполезную радость. Пуритане не одобряют.
Сыграли свою роль и массовые призывные армии. Альпийские и скандинавские страны рассматривали лыжника как идеального солдата: всепогодного, выносливого, мобильного, привыкшего к холоду и высоте. Военная эстетика диктует спорту форму, дисциплину, соревнование. Катание становится не просто удовольствием, а демонстрацией силы нации.
И появляется еще одно понятие: идея самореализации. В какой-то момент человек начинает считать, что он обязан «прожить жизнь полно». «Кто здесь не бывал, кто не рисковал, тот сам себя не испытал, пусть даже внизу он звезды хватал с небес. Внизу не встретишь, как не тянись, за всю свою счастливую жизнь десятой доли таких красот и чудес».
А параллельно с этим шел и технический прогресс — норвежцы придумали лыжные крепления, фиксирующие и пятку. Американцы переделали конвейер, доставляющий ящики с бананами в подъемник для лыжников. В горах начали прокладывать трассы, появилась их цветная маркировка, быстро прогрессировали подъемники, крепления, ботинки, лыжи, шлемы, термобелье и прочая амуниция и т.д. Но на первом месте все-таки социальное, а не техническое. Без этого изобретатели даже бы не начали думать в эту сторону.
И еще немного Бардонеккья
