Прихожу утром на планёрку в наш славный отдел — тот самый, где кофе крепче, чем характер начальника, а новости обычно хуже, чем прогноз погоды.
Сидим.
Ждём шефа.
Дверь распахивается так, будто туда ногой зашёл сам ураган.
Влетает наш капитан Григорий Степаныч Бульбенко — человек суровый, громкий и способный взглядом остановить даже лифт между этажами.
И сразу с порога:
— КТО ВЧЕРА БЫЛ В ДЕЖУРНОЙ ГРУППЕ?!
Мы все переглянулись.
Тишина такая, что слышно, как у стажёра ручка из рук падает.
— Что случилось, Григорий Степаныч? — осторожно спрашивает кто-то.
Капитан краснеет, потом синеет и снова:
— Я СПРАШИВАЮ — КТО БЫЛ В ДЕЖУРНОЙ ГРУППЕ?!
Медленно поднимается наш лейтенант Лёня Кудряков, парень хороший, исполнительный… но иногда логика у него идёт отдельной дорогой.
— Я, товарищ капитан.
— НА ВЫЗОВ ЕЗДИЛ?!
— Так точно.
— ПОКОЙНИЦУ ЗАБИРАЛ?!
— Забирал…
И тут у Лёни появляется такое выражение лица, как у человека, который только сейчас начал подозревать, что вчера сделал что-то… возможно… не совсем по инструкции.
Капитан:
— НУ?!
Лёня почесал затылок.
— Ну… мы приехали… бабушка… всё как положено… я её забрал и отвёз в морг…
Все слушают.
— Там сторож был… один… — продолжает Лёня.
Мы все понимаем, что слово «был» в данном случае означает «лежал где-то рядом в состоянии философского опьянения».
— Пришлось самому бабушку заносить… — вздыхает лейтенант.
Капитан кивает:
— Дальше.
— Ну… в морге мест не было.
Тут уже несколько человек начали подозревать, что сейчас будет интересно.
— А бабушка старенькая… — говорит Лёня. — Ну не мог же я её на пол бросить.
— И что ты сделал? — спрашивает капитан подозрительно тихим голосом.
— Посадил её на стул возле сторожа.
В комнате начинается лёгкое хихиканье.
— Но она всё время сползала… — продолжает Лёня. — Пришлось её верёвкой… это… аккуратно… привязать.
Теперь уже смеётся половина отдела.
— Паспорт в одну руку вложил… постановление на вскрытие — в другую… чтобы всё по правилам.
К этому моменту мы уже не смеёмся.
Мы ржём.
Но капитан поднимает руку.
— Это ещё не всё, товарищи.
И тут начинается вторая серия.
— Ночью сторож, не понимая всей глубины ситуации, рассказывал твоей бабушке анекдоты.
Часа три.
— Утром приходит уборщица тётя Зина. Женщина боевая, возраст — примерно как у нашей покойницы.
Видит сидящую бабушку.
Говорит:
— Бабушка, поднимите ноги, я тут пол помою.
Бабушка, как вы понимаете, молчит.
Тётя Зина думает:
— Уснула.
И аккуратно толкает её ноги… шваброй.
Когда до неё доходит, что бабушка… скажем так… уже окончательно отработала свой жизненный контракт…
Тётя Зина падает в обморок.
И падая…
…зацепляет документы.
Документы красиво планируют вниз…
…и ложатся прямо на тётю Зину.
Через пять минут заходят санитары.
Видят:
женщина лежит.
документы — сверху.
Логика простая.
— Ну всё понятно, — говорят санитары. — Это она и есть.
Грузят тётю Зину на каталку.
Везут в анатомичку.
Раздевают.
Кладут на стол.
В этот момент заходят первокурсники медучилища — первый в жизни урок вскрытия.
Окружили стол.
Стоят как на экскурсии.
Преподаватель торжественно говорит:
— Сейчас, товарищи студенты, вы увидите…
Берёт скальпель.
Поворачивает голову «покойницы».
И в этот момент…
тётя Зина открывает глаза.
Смотрит на всех.
И говорит:
— А вы, дети, что тут собрались?
В обморок падают:
— студенты,
— санитар,
— преподаватель.
Даже скальпель, кажется, потерял сознание.
Капитан закончил рассказ.
Посмотрел на Лёню.
И тихо сказал:
— Лейтенант Кудряков…
ещё один такой творческий подход к логистике покойников —
и мы тебя переведём в театр.
Реквизитором.
Потому что такие постановки
даже Станиславский бы не пережил.
