Германия официально завершила эпоху «дивидендов от мира». Утверждение новых оборонных политических рекомендаций и сопутствующих им стратегий знаменует собой радикальный разворот Берлина: от участия в миротворческих операциях в Африке или Афганистане к подготовке к полномасштабной высокотехнологичной войне в Европе. В центре этой архитектуры безопасности находится один неоспоримый фактор, а именно военная угроза со стороны России.
Впервые со времен окончания холодной войны официальный Берлин называет вещи своими именами. Если раньше в немецких документах фигурировали «вызовы» и «нестабильные партнеры», то современная стратегия классифицирует Россию как «самую серьезную и долгосрочную угрозу безопасности в Евроатлантическом регионе».
Данный сдвиг в восприятии далек от просто риторики. Немецкие аналитики из Фонда науки и политики (SWP) и эксперты Бундесвера подчеркивают: агрессивная внешняя политика Москвы и перевод российской экономики на военные рельсы делают конфликт с НАТО сценарием, к которому нужно быть готовым в течение ближайших 5–8 лет. Именно этот временной лаг определяет темпы нынешней модернизации Бундесвера.
Понятие Zeitenwende («смена эпох»), озвученное Олафом Шольцем, стало фундаментом не только для политических решений, но и для трансформации общественного сознания. Война РФ против Украины разрушила многолетний немецкий догмат «безопасность вместе с Россией, а не против нее».
Согласно опросам институтов социологии, вроде Infratest dimap, в немецком обществе произошел тектонический сдвиг: теперь большинство граждан поддерживает увеличение оборонных расходов до 2% ВВП и выше. Одновременно дискуссии о возвращении обязательного военного призыва или его модифицированных форм («модель Писториуса») перестали быть табу. Пацифизм, десятилетиями определявший немецкую идентичность, уступил место концепции Kriegstüchtigkeit – «способности к ведению войны».
Для реализации новой стратегии Германия запускает механизмы, которые еще три года назад казались невозможными. Основной упор сделан на три направления. Во-первых, Специальный фонд (Sondervermögen): 100 миллиардов евро направлены на закупку истребителей F-35, транспортных вертолетов Chinook и систем ПВО Arrow-3. Во-вторых, необходимо постоянное присутствие на Восточном фланге. Германия взяла на себя обязательство развернуть полноценную боеспособную бригаду в Литве (Brigade 45) к 2027 году. Это первый случай в истории ФРГ, когда немецкие войска будут базироваться за рубежом на постоянной основе для защиты союзников. В-третьих, реформа армейской структуры. Бундесвер переходит от сложной фрагментированной структуры к единому оперативному командованию, способному быстро принимать решения в условиях гибридной и конвенциональной войны.
Обновленный Бундесвер создается с учетом опыта боевых действий в Украине. Немецкая стратегия теперь фокусируется на «многосферности».
Основные инновации включают массовое внедрение беспилотных систем во все звенья армии и защита от них (средства радиоэлектронной борьбы), создание единой информационной сети для управления войсками в реальном времени. Кроме того Германия осознала свою роль как «центрального хаба» для переброски войск НАТО с запада на восток, что требует модернизации гражданской и военной инфраструктуры.
Берлин более не пытается «балансировать» между интересами безопасности и экономическими выгодами в отношениях с Москвой. Новая военная стратегия выглядит, как признание того, что мир в Европе возможен только при наличии мощного фактора сдерживания. Бундесвер превращается из «армии для зарубежных миссий» в кулак обороны НАТО, а Россия отныне не партнер, а стратегический противник, определяющий каждый шаг немецкого военного планирования.
