Часть 1.
Тут нужно сделать важную оговорку. Конечно, у христиан не было того культа здорового тела, как у греков или римлян. И Афины и Рим с удовольствием изображали обнаженное тело и гордились им. У них был правда небольшой пункт на пенисах — они считали большой член чем то варварским и комичным и всем своим героям старались дать маленький и аккуратный пенис, но это простительно.
Тем не менее формулировка «нагота — грех» — это сильное упрощение позиции Церкви. Христианская теология тела была гораздо сложнее: тело создано Богом и в этом смысле оно — благо («и увидел Бог, что это хорошо»). Грехом является не нагота сама по себе, а похоть, к которой нагота может вести, но вовсе не обязательно. Это различие — между телом как творением и телом как соблазном — и есть тот зазор, в который на протяжении полутора тысяч лет проникала обнаженная натура в христианском искусстве.
К XII веку у западных богословов сложилась устойчивая классификация наготы по нравственному смыслу. Адам Скотт, цистерцианский аббат XII века, и его последователи различали четыре вида наготы (думаю, что все термины будут понятны без перевода):
Nuditas naturalis — естественная нагота человека как творения Божия, в которой Адам и Ева пребывали до грехопадения. Сама по себе невинная.
Nuditas temporalis — нагота как лишение, бедность, отказ от мирского. Наг был святой Франциск, публично снявший с себя одежды на ассизской площади и вернувший их отцу.
Nuditas virtualis — нагота как символ нравственной чистоты, как у мученика, безоружного перед миром, или у воскресшей души.
Nuditas criminalis — нагота как знак тщеславия, похоти и греха. И показ обнаженного тела в аду в страшных муках даже приветствовался. Стыд и срам.
Поэтому существовало несколько канонических сюжетов с обнаженным телом.
Адам и Ева.
Один из старейших сюжетов христианского искусства: на стенах римских катакомб III–IV веков они уже изображены обнаженными у древа познания. Богословски они обязаны быть нагими: до грехопадения они не знали стыда, а после — прикрыты только листом. Никакая иконография не могла их одеть. Были правда серьезные споры — был ли у Адама и Евы пупок, а если был, то откуда он взялся, но это отдельный вопрос.
Крещение Христа.
Купель Иоанна Крестителя предполагала наготу. Раннехристианские мозаики Равенны (V век) показывают совершенно обнаженного Христа в водах Иордана. Средневековое искусство это смягчает прозрачной водой и сложенными руками, прикрывающими срам, но базовый принцип сохраняется.
Распятие.
Интересно, что этот канон менялся со временем. До X–XI веков преобладал образ Христа-Царя, торжествующего на кресте, в длинном пурпурном хитоне. Тела почти не видно. Но постепенно, в течение XI–XIII веков, происходит смена парадигмы: появляется Христос-Страдалец. Хитон уменьшается до набедренной повязки, потом до узкой ткани, прикрывающей минимум. Тело становится главным объектом созерцания: его раны, кровь, мышечное напряжение, опавшая голова. Это богословский поворот — западное благочестие XII–XIII веков (особенно цистерцианское и францисканское) делает страдающее человеческое тело Христа центром своей мистики. И показывает Христа прежде всего человеком.
Снятие с креста и оплакивание.
Тот же подход: умершее тело Спасителя — главный объект благоговения. Чем сильнее показано тело, тем глубже сострадание зрителя. Он умер за ваши грехи.
Младенец Христос.
К XIV веку начинает появляться обнаженный младенец на руках Богоматери, иногда совершенно открыто. Это связано и с культом Богоматери, который появился гораздо позднее и с богословием: обнаженность подчеркивает, что Бог стал по-настоящему человеком.
Святой Себастьян.
Римский легионер, расстрелянный лучниками за отказ отречься от Христа. Вера в то, что Себастьян защищает от чумы, сделала его одним из популярнейших святых XV века. Он стал самым часто изображаемым обнаженным мужчиной Раннего Возрождения. Его тело — образец героического стоицизма стала и первой эротической моделью. Вазари писал, что Святого Себастьян работы Фра Бартоломео пришлось убрать из церкви, потому что она «вызывала непригодные мысли у молящихся женщин».
Мария Египетская.
Кающаяся блудница, удалившаяся в пустыню на тридцать лет — в изображениях она обычно прикрыта только собственными длинными волосами. Интересно, что именно через Магдалину XV–XVII веков в христианское искусство начала проникать обнаженная женская натура.
Страшный суд и ад.
Воскресшие мертвецы поднимаются из гробов нагими (так толкует Апостол Павел: «сеется в тлении, восстает в нетлении»). Грешники в аду подвергаются мучениям также нагими — частично как символ их моральной обнаженности, частично потому, что одежда есть знак цивилизации, утраченной ими. Готический Страшный суд населен сотнями обнаженных тел.
Мученики и аскеты в общем.
Святой Иероним в пустыне (его вы узнаете по льву), святой Онуфрий (длинная борода), святой Антоний (рядом могут быть голые женщины — см. Искушение святого Антония), постящаяся святая Агнесса (отвергла сватовство сына римского префекта ради христианской веры — ее часто изображают с агнцем на руках) — все они могут быть раздеты, потому что их аскеза предполагает отказ от одежды как знак отказа от мира.
И концу XIV века у художника, желающего изобразить обнаженное тело, был длинный список ортодоксальных сюжетов, в которых голое тело не только допустимо, но иногда и обязательно.
А потом Флоренция устанавливает новые правила
