Приведу еще один довод.
Во время войны закрываются все направления науки кроме тех, которые имеют к войне самое непосредственное отношение. И этим науке наносится страшнейший удар. Дело в том, что мы не знаем, к каким последствиям могут привести решения задач, имеющих, с точки зрения обывателя нулевой эффект для него лично. Астрономия-шмастрономия, еврейская физика… А потом оказывается, что без квазаров и теории относительности навигатор обывателя не смог бы найти дорогу до его дома.
Первая книга по алгебре «Китаб аль-джебр ва-ль-мукабала» решала конкретную, но довольно узкую задачу — как правильно разделить наследство в соответствии с мусульманским каноническим правом. Желание узнать, когда наступает Пасха и в какую сторону нужно повернуть молитвенный коврик, сильно продвинули вперед навигацию и астрономию.
Джон Непер пытаясь истолковать библейские пророчества и вычислить дату конца света создал таблицы логарифмов. Лаплас потом говорил, что Непер своим изобретением «продлил жизнь астрономов», упростив и ускорив их вычисления.
В середине XVII века французский аристократ и заядлый игрок шевалье де Мере обратился к математику Блезу Паскалю с конкретной проблемой: как справедливо разделить ставку, если игра прервана на середине? Кому сколько причитается, если один игрок был впереди, но партия не доиграна? Паскаль заинтересовался этой проблемой и начал переписку с Пьером де Ферма. Их переписка о дележе ставок стала основанием теории вероятностей — одного из важнейших разделов математики, на котором стоят страхование, финансы, квантовая механика, статистика, машинное обучение.
В конце XVIII века Наполеон объявил приз в 12 000 франков тому, кто придумает способ сохранять скоропортящиеся продукты для французской армии. Кондитер Николя Аппер потратил 14 лет на эксперименты и обнаружил, что если плотно закрыть еду в стеклянной банке и прокипятить — она не портится месяцами. Из этого выросли вся современная пищевая промышленность, стерилизация и понимание роли бактерий в порче пищи.
Жаккардовый ткацкий станок дал нам перфокарты и гениальную идею программируемого устройства — не нужно было каждый раз перестраивать станок, чтобы получить новый рисунок. Достаточно было изменить его программу, пробивая дырочки в новом месте.
Луи Пастер занимался не медициной, а проблемой скисания вина. В результате мы получили теорию микробов, пастеризацию и современную медицину. Вся борьба с инфекциями выросла из желания сохранить подольше алкоголь.
Химия полимеров возникла из проблемы дефицита бильярдных шаров, которые делали из слоновой кости. А к XIX веку слонов сильно повыбили, а спрос на слоновую кость все время рос. Огромная химическая отрасль выросла из желания людей играть в бильярд.
Список можно продолжать очень долго. Но везде мы видим схожие алгоритмы, которые сначала заставляют упрощать решение проблемы. Потом это упрощение рождает жизнестойкие модели. А затем эти модели становятся универсальными и используются еще во множестве других областей. Именно поэтому, обрубание с дерева науки целых направлений, которые во время войны кажутся неперспективными, очень сильно тормозит науку.
p.s.
И про самое очевидное. На войне погибают сотни гениев, которые могли бы изменить мир. Возможно, мы еще не нашли лекарство от рака только потому, что его первооткрыватель погиб в Освенциме.
Автор иллюстрации Jerzy Głuszek
