Из Ливана стреляют — Израиль отвечает, посредники требуют «сдержанности», ЦАХАЛ отступает, затем «Хезбалла» восстанавливает свои склады с оружием, туннели и позиции. До следующего раунда.
После 7 октября ситуация изменилась. Руководство Израиля «прозрело»: оказывается, тоннели, ведущие к приграничным городам, арсеналы и круглосуточные наблюдатели — это не часть игры, не элементы ближневосточного фольклора и не дорогостоящая декорация для очередного раунда переговоров.
Выяснилось, что люди, которые годами открыто заявляли о своих намерениях, по странному стечению обстоятельств действительно собирались осуществить то, о чём говорили. А ракеты, как оказалось, предназначались не для праздничных салютов.
Внезапно обнаружилось, что концепция «сдерживания» работает не всегда, особенно когда одна сторона считает перемирие удобной паузой для подготовки к следующей войне.
И то, что ещё вчера называли «провокацией», «паникёрством» или «разжиганием», сегодня стало называться «разведданными» и «необходимыми мерами безопасности».
Реальность вообще любит такие шутки. Она долго стучится в дверь, а когда ей не открывают, входит через окно.
Израиль больше не может позволить себе ещё один 7 октября — только уже не с юга, а с севера. Не может позволить себе ждать, пока отряды «Хезбаллы» сами выберут день, час и захватят Метулу, Кирьят-Шмону и кибуцы Галилеи.
Поэтому ответ стал не просто оборонительным. Он стал наступательным.
ЦАХАЛ начал методично выдавливать «Хезбаллу» с ключевых высот, уничтожать её инфраструктуру, туннели, склады и командные пункты. Взятие хребта Бофор (Калат аш-Шакиф) и горной гряды Али аль-Тахер стало не только военным, но и психологическим ударом. Южный Ливан, который годами превращался на иранские деньги в неприступную подземную крепость, перестал быть неприкосновенным бастионом.
Именно поэтому в Тегеране и Бейруте звучит столько угроз. Иран пытается шантажировать США и весь регион: остановите Израиль, иначе последует эскалация. За этой риторикой стоит не забота о Ливане, а сорванная операция типа «Потопа Аль-Аксы» и возможность с относительно близкого расстояния наносить ракетные удары по нашей стране.
Говорят, что боевые действия в Ливане торпедируют сделку Трампа с режимом аятолл. И правительство Израиля намеренно идёт на провокацию, рискуя лишиться союзника в лице нынешней американской администрации. Возможно, так и есть. Но в данном случае, как мне кажется, это вторично.
Даже если предположить, что у Нетаньяу существуют личные предвыборные мотивы, они не отменяют главного обстоятельства: война продолжается не потому, что этого хочет один человек, а потому, что оперативная необходимость никуда не исчезла.
Склады с оружием, командные пункты и подземные комплексы «Хезбаллы» не исчезнут сами собой. Сотни ракет и тысячи террористов не растворятся благодаря дипломатическим формулировкам. Любое преждевременное отступление будет воспринято Тегераном и «Хезбаллой» не как жест доброй воли, а как возможность ещё лучше подготовиться к следующему витку войны.
После 7 октября для Израиля вопрос безопасности уже не сводится к интересам премьер-министра, коалиционным интригам или даже к американо-иранским переговорам.
Всё гораздо проще.
Или ты приходишь за теми, кто готовится тебя убить, или они придут за тобой.
На Ближнем Востоке слабостью мир не купишь. Слабость назначает лишь одно — дату следующей резни.
Тут выбор предельно прост: либо ты охотник, либо ты жертва.
Я знаю: почти каждый день гибнут наши солдаты, и кажется, что именно мы — жертва. Мы хороним молодых ребят, считаем погибших, молимся за раненых и живём под сиренами. И всё же жертва — это не тот, кто несёт потери. Жертва — это тот, кто отказывается сопротивляться и смиряется со своей участью.
История евреев слишком длинна, и надгробий в ней слишком много, чтобы снова позволить себе такую роскошь.
Да, война страшна. Да, её цена ужасна. Но ещё страшнее возвращение к иллюзии, будто люди, мечтающие о твоём уничтожении, однажды откажутся от этой мечты только потому, что ты проявишь достаточно терпения и доброй воли.
Никто не обязан любить Израиль. Но Израиль обязан существовать. А для этого иногда приходится делать выбор, который не оставляет места красивым словам о мире и самообману. Мы протягиваем руку всем, кто готов её пожать, но, когда вместо открытой ладони видим кулак, было бы безумием убеждать себя, что это дружеский жест.
История научила нас слишком дорогой ценой: недостаточно быть правым, недостаточно быть добрым, недостаточно даже желать мира. Нужно ещё быть достаточно сильным, чтобы защитить своё право на существование.
И если нам предлагают выбор между тем, чтобы понравиться всему миру, и тем, чтобы выжить, мы уже знаем, каким должен быть ответ. Потому что мёртвых евреев человечество жалело слишком много раз, а живые евреи, умеющие защищаться, вызывают недоумение. Наверно, по привычке
