Секретарь Совбеза РФ Сергей Шойгу в своем интервью снова достал из пыльного шкафа методичку 2014 года. Его заявление о том, что ситуация в Приднестровье «напоминает» Донбасс накануне вторжения может рассматриваться как прямая угроза Молдове и означает признание подготовки очередной дестабилизации. Но в 2026 году подобный сценарий выглядит не как грозное предупреждение, а как предсмертный оскал имперского влияния на Днестре.
Прежде всего, стоит напомнить, кто именно берется рассуждать о «защите соотечественников». Сергей Шойгу, которого изгнали из Минобороны, один из архитекторов полномасштабного вторжения в Украину, персонаж, под чьим руководством совершались военные преступления в Буче, Мариуполе и Ирпене. Военный преступник, на которого смотрят через прицел международного правосудия, не имеет ни юридического, ни морального права диктовать суверенной Молдове, как ей обустраивать свою территорию. Его риторика смахивает на типичный «газлайтинг» агрессора, пытающегося выставить законное стремление Кишинева к порядку как «блокаду».
В отличие от России, погрязшей в санкциях и изоляции, Молдова выбрала цивилизованный, правовой путь. Правительство Майи Санду последовательно и законно восстанавливает территориальную целостность страны. Выход Молдовы из СНГ и активные переговоры о вступлении в ЕС никакой не «антироссийский демарш», а реализация суверенного права народа уйти из-под токсичного влияния Москвы. Кишинев больше не спрашивает разрешения у Кремля, как ему проводить аудит долгов «Молдовагаза» или как интегрировать левый берег.
Москва болезненно реагирует на то, что время «бесплатных билетов» для её военных вышло. Решение Кишинева объявить командование Оперативной группы российских войск persona non grata в апреле 2026 года стало важным ходом. Без возможности ротации, легального передвижения и снабжения через территорию Украины, российский контингент в Приднестровье превратился в связанный артефакт оккупации. Россия столкнулась с тем, что физически уже не может поддерживать свою группировку, а Молдова методично, в рамках международного права, закрывает юридические лазейки для их пребывания.
Главная причина истерики Шойгу осознание того, что проект «ПМР» экономически мертв. С 1 января 2025 года, после прекращения транзита российского газа через Украину, фундамент приднестровского сепаратизма рухнул. Бесплатные ресурсы закончились, а вместе с ними канула в Лету и лояльность местного населения. Экспорт из региона упал на 60%, ВВП сократился почти на 20%, задержки зарплат и дефицит бюджета стали новой нормой в Тирасполе.
Россия, истощенная войной против Украины, больше не способна субсидировать свои «геополитические аппендиксы». Масштабные вливания в Приднестровье прекратились, так как деньги улетают в топку статичного украинского фронта.
Сравнение Приднестровья с Донбассом 2014 года походит на обыденную шойгинскую попытку напугать Кишинев призраками прошлого. Но реальность текущего момента иная: Украина надежно блокирует любые попытки РФ прорваться к Тирасполю, а Молдова имеет за спиной поддержку ЕС и Румынии. Приднестровье сегодня вряд ли станет плацдармом для наступления «русского мира», оно кажется чемоданом без ручки, который Москва вот-вот выронит. Настал момент истины для Кремля, и ему самое время признать: время ультиматумов на Днестре похоже безвозвратно истекло.
