"Так страшно российским либералам еще не было никогда" - Михаил Берг

"Так страшно российским либералам еще не было никогда" - Михаил Берг

Конформизм – точно такая же социально-политическая стратегия, как и максимализм. Только более употребительная и популярная. Но – это стратегия выигрыша, как бы она не рядилась в мышиные цвета, не лепетала об отшельничества и нестяжательстве, не грозилась пожертвовать своей жизнью на благо общество. Это не означает, что конформизм равен максимализму, но социуму виднее, когда ему что нужнее (другого социума для вас у меня все равно нет).

Я это к тому, что с российско-американской ссоры в Сирии, а точнее с объявления Америкой, что контакты по Сирии с Россией разрываются (на что последняя ответила угрозой третьей мировой через разные свои пропагандистские фонтаны), разительно изменилась тональность новостных эфиров так называемых либеральных СМИ, да и вообще окантовка и огласовка этого сюжета.

Заметнее это стало не по "Эху Москвы" с его простой, как правда, тактикой шаг вперёд двадцать два шага назад (то есть взял либеральную ноту и наложил на неё в три жирных слоя мракобесной какофонии). Заметнее по "Дождю".

Сначала главный еженедельный аналитик Михаил Фишман (совсем в последнее время недурной) пригласил в качестве ньюсмейкера (или эксперта) Марию Захарову (на полпередачи) и от уважений к ее женскому, аппаратному и дипломатическому сану, не нашёл и слова для опровержения ее наивной лабуды для политзанятий старшеклассников-второгодников.

Потом пошли другие новостные выпуски, и в них все, кроме, так сказать, политики, то есть российско-западная конфронтация в Сирии и ядерные и прочие перспективы выпали в осадок. Лобков с бесстрашной Собчак тоже решили, что да и нет – не говорите, чёрное и белое не называйте, лучше хоронить Моторолу и следить за судьбой двадцатиоднолетнего депутата-обалдуя от ЛДПР, чем подсмеиваться над наполеоновскими планами нашего лысеющего пошехонца.

Про осторожных собеседников "Особого мнения" или про бурлящий "Полный Альбац", так увлекшейся прогнозами на деятельность сумасшедшего принтера, что в какой стороне Сирия, да не все ли равно, я не говорю.

Отчетливое приседание с дрожанием в коленках заметно и в печатных изданиях, "Ведомости" солидно уменьшают масштаб и бубнят что-то отдаленное, как гром в горах, на второй полосе, некогда почтенный "Коммерсант", ничтоже сумняшеся заменяет тему Армагеддона Фрадковым и Ивановым из прошлой администрации (так проходит земная слава), а "Слон" так вообще сменил название (хотя обещал это почти год).

И, пожалуй, это самая длинная пауза: владельцы или редакторы СМИ чуют, что пахнет жаренным, и впервые – или мне только кажется – делают вид, что самое важное им просто не интересно. Wall Street Journal строит варианты развития событий: если Штаты прижмут героя русского мира в Сирии, он ответит в Украине или в странах Балтии, зная, что Венгрия и Сербия не захотят воевать с Россией. Washington Post перечисляет приметы нарочитой подготовки в войне. Не отстает и Forign Policy. А вот русским аналитикам не смешно и не интересно.

И я склонен им поверить. Я верю, что им страшно, что они боятся попасть впросак, что они правильно прочитывают риски и многочисленные три тысячи сто пятьдесят восьмые китайские предупреждения власти, что время шуток приказало долго жить.

И поэтому решили отмолчаться.

Я уверен, что не обязательно навсегда: получат сигнал, что можно немного и побазарить, изображая европейский плюрализм, и тут же вернутся: Фишман позовёт не Захарову, а Павла Фельгенгауэра, Лобков с Собчак вынут ножик юмора из кармана, будут резать, будут бить, гневная, как Гера, Альбац вспомнит о высокой ноте обличения.

Но как только получат сигнал, что трубач отбой играет, и войнушка пока откладывается.

Сравним тональность молчания с тем, что отважные либералы говорили в начале войны с Грузией, после появления вежливых зелёных человечков в Крыму и Моторол на Донбассе и скажем себе, так страшно российским либералам при Путине еще не было никогда.

Поверьте, я не смеюсь. Страх дело серьёзное и вполне понятное. Люди реально рискуют карьерой и деньгами. Я начал с того, что конформизм (особенно при авторитаризме, тем более при тоталитаризме) – вполне объясним. Не случайно в институте имени Сербского советских диссидентов убеждали, что они – ненормальные, если им не нравится то, что нравится всем остальным. И когда мне скажут, что хорошо умничать и ерничать на безопасном берегу, я соглашусь. Хотя и добавлю, что и конформизм, и максимализм – это выбор. Выбор стратегии выигрыша: и кто на что ставит, дело субъективное и во многом психологическое.

Нам же важно другое: мы увидели и услышали страх, какого ещё не было в российском эфире разрешённой смелости. Страх, исходящий от людей, которые знают больше, чем говорят. Страх тех, чей либерализм – уже большой риск (по крайней мере, для них): типа ставить на чёрное, когда из раза в раз побеждает красное.

Чем обернётся этот страх, какое у него расширение (exe или rar), что он предвосхищает, кроме групповой осторожности, мы скоро увидим. Репутация, как мы знаем, штука обманчивая, у неё очень короткое будущее. То есть тебе кажется, что ты своей прошлой жизнью все уже всем доказал: а ничего подобного. Репутация – минное поле. Вчера просто нет. Каждый день и каждую минуту все проверяется заново. И попробуй оступись, как на наших глазах оступаются многие. Раз, и ты в прошлом, перечёркнутый двойной сплошной. И будешь все жизнь объяснять, что ты совсем не это имел в виду.

Так что этот страх особый: на одной стороне ужас от потери репутации смельчака и либерала, а на другой – что-то совсем уже липкое, что и репутацией назвать трудно. День простоять и ночь продержаться. И догадал меня кто-то (не припомню, кто) родиться где-то и с чем-то.

Михаил Берг



Loading...
Loading...
jQuery(function($) { $('#vkcsh').html(VK.Share.button(false,{type: "round_nocount", text: "Поделиться"})); }); /*]]>*/