Санкт-Петербург стал декорацией для в чем-то казусного акта геополитического театра: глава МИД Ирана Аббас Аракчи прибыл на встречу с Путиным. В свете этого факта роспропаганда рисует образ Москвы как «мудрого посредника», пытающегося потушить пожар на Ближнем Востоке, реальность за пределами заголовков ТАСС выглядит куда более цинично и мрачно.
Декларации и претензии Кремля на роль арбитра в конфликте Ирана с США и Израилем выглядит как не более чем опасная иллюзия.
Россия отчаянно пытается запрыгнуть в уходящий поезд ближневосточного урегулирования, где главные роли уже распределены между Вашингтоном, Маскатом и Исламабадом. На деле же у России нет реальных рычагов влияния ни на Белый дом, ни на радикальные круги в Тегеране. Чтобы быть посредником, нужно иметь доверие обеих сторон и ресурсы для гарантий.
Путинская Россия сегодня страна-изгой, чьи возможности ограничены поставками «Шахедов» и Су-35. В большой дипломатической игре Кремль совсем не гроссмейстер, а рядовой зритель, пытающийся подсказывать игрокам, которые его не слушают.
Более того, Москве невыгоден мир на Ближнем Востоке. Аналитические центры, в том числе в арабских странах, прямо указывают: эскалация в Персидском заливе и угроза закрытия Ормузского пролива – «золотой дождь» для российского бюджета.
Цены на нефть Urals на фоне войны взлетели, обеспечивая Кремль миллиардами на продолжение агрессии в Украине. Хаос отвлекает внимание Запада и распыляет ресурсы НАТО. Мирный Иран, торгующий нефтью без санкций, прямо страшный сон Москвы, так как он мгновенно обрушит цены на энергоносители.
Сама идея того, что страна, развязавшая крупнейшую со времен Второй мировой сухопутную войну в Европе, может выступать «миротворцем», звучит как злая шутка.
Как может режим, ежедневно обстреливающий украинские города и находящийся под следствием Гааги, учить кого-то «сдержанности» и «международному праву»?
Здесь дипломатический нонсенс. Попытки Путина примерить мантию миротворца выглядят так же нелепо, как если бы пироман предлагал услуги начальника пожарной охраны.
В самом Иране, если изучить посылы местных СМИ, вроде Entekhab, далеко не все в восторге от «объятий» Москвы. В иранском руководстве нет единства: прагматики помнят, как Россия десятилетиями использовала Иран как разменную монету в торгах с Западом, затягивала поставки С-300 и голосовала за санкции в Совбезе ООН.
«Сближение от безысходности» именно так описывают химерный «союз» в Тегеране. Иранцы понимают: Путин ненадежный партнер, который в любой момент может «кинуть», если Трамп или его преемники предложат Кремлю выгодную сделку по Украине.
Прежде чем заявлять о претензиях на лидерство в глобальной дипломатии и «спасение» Ближнего Востока, Россия должна сделать одну простую вещь: закончить войну в Украине и вывести свои войска.
Возвращение в «лигу цивилизованной дипломатии» по умолчанию невозможно через Петербургские встречи с иранскими министрами. Оно возможно только через прекращение агрессии и выплату репараций. Пока российские танки находятся на чужой земле, любые попытки Москвы «посредничать» в чужих конфликтах будут восприниматься мировым сообществом как попытка обелить и легитимизировать собственное беззаконие.
Потому приезд Аракчи в Россию стал вояжем не про мир. Видим попытку двух режимов, зажатых в угол, создать видимость силы. Но декорации для миропоисков неубедительны, тем более реальное влияние Москвы тает с каждым выпущенным по Украине снарядом.
