Это было столкновение двух философий: что важнее — верность традиции предков или качество вина в бокале?
Классическое Бароло делалось по технологиям XIX века. Виноград сорта Неббиоло настаивался на виноградной кожице (мацерировался) от 30 до 60 дней, вино выдерживалось в огромных старых бочках (botti grandi) до пяти лет. В результате получалось терпкое и жесткое вино с огромным зарядом танинов и кислотности. Вкус такого вина улучшался в бутылке со временем. Наши отцы всегда так делали, а они ведь не дураки были. Поклонники называли его «вином для королей», которое раскрывается лишь через десятилетия. Критики называли его «вином для внуков».
Но в начале 1980-х появилось молодое поколение виноделов, которое решило все изменить. Их стали называть «Barolo Boys». Они побывали в Бургундии и Бордо и привезли оттуда лучшие технологии и внедрили принципиально иной подход — короткая мацерация — от 7 до 15 дней вместо одного-двух месяцев, что снижало экстракцию жестких танинов.
Вместо огромных старых бочек они перешли на малые французские баррики (barrique) емкостью в 225 литров — для мягкости, округлости, ванильных и кофейных нот. С точки зрения химии все было логично. Меньше экстракции — мягче структура. Малые бочки — активнее микрооксидация (медленный контакт с кислородом через дерево), быстрее развитие ароматики, больше ванильных и пряных нот от дуба. С точки зрения традиционалистов это выглядело как святотатство.
Если старые виноделы практиковали минимальное вмешательство в процесс роста лозы, то молодые начали обрезать части гроздей еще в августе для большей концентрации оставшихся.
Молодые улучшили гигиену винного погреба и создали чистое, сбалансированное вино, готовое к употреблению через 5-10 лет, а не через 20 лет. Легендарный критик Роберт Паркер пришел от него в восторг и ставил высокие баллы — что сделало новое Бароло сенсацией.
Так начались «Войны Бароло». Деревня Ла-Морра в примкнула к модернистам, Серралунга д'Альба и Казтиньоне Фаллетто — тяготели к традиции. Виноделы не разговаривали друг с другом, местные кооперативы раскололись, журналисты делили производителей на «правильных» и «неправильных». Одного из реформаторов, который приобрел французские баррики, отец выгнал из дома и едва не лишил наследства.
Критики в Италии говорили о «барриковой колонизации» и утрате итальянской идентичности. Началась классическая культурная паника. Великий итальянский винодел Бартоло Маскарелло стал выпускать вино с лозунгом «Нет баррикам, нет Берлускони». Девиз стал манифестом борьбы за чистоту традиций и против политического популизма. Бартоло считал, что баррики придают вину посторонние ароматы (ваниль, специи) и убивают истинный вкус сорта Неббиоло, который должен выдерживаться только в больших старых деревянных бочках. Качественное вино, дескать, не нуждается в маркетинговых уловках, как здоровая политика не нуждается в популизме. В 2001 году карабинеры даже изъяла бутылки с этой этикеткой из витрины магазина в Альбе, сочтя их незаконной политической пропагандой.
Но постепенно страсти улеглись, войны закончились, а Бароло осталось. Большинство производителей начали сочетать обе технологии. Традиционалисты стали аккуратнее с чрезмерной жесткостью. Модернисты — осторожнее с дубом и экстракцией. Война стала двигателем качества. Сегодняшнее Бароло существует в широком диапазоне стилей и это воспринимается как достоинство, а не недостаток.
