Президент Путин направил приветствие участникам первой министерской конференции Международной организации по русскому языку. В своей типичной манере диктатор назвал русский язык «общим достоянием стран СНГ» и «незаменимым средством общения».
На первый взгляд – стандартная, рутинная дипломатическая риторика. Но на поверку же это очередная попытка реанимировать мертворожденный проект «мягкой силы», которая в руках Кремля давно превратилась в «жесткий инструмент» гибридной агрессии.
В свете этого, продвижение новой структуры по диссеминации русского языка на базе СНГ с участием Беларуси, Казахстана, Киргизии, Таджикистана и Узбекистана происходит на фоне глубочайшего системного кризиса т.н. Содружества. СНГ сегодня уже совсем не союз равных, а зал ожидания для тех, кто еще не нашел в себе смелости или геополитической возможности окончательно дистанцироваться от Москвы.
Пока Путин витиевато рассуждает о «добрососедстве», Молдова планомерно и окончательно денонсирует соглашения в рамках СНГ, выбирая европейский вектор развития. Кишинев наглядно демонстрирует, что членство в структурах под эгидой РФ не приносит ни безопасности, ни процветания.
Для стран Центральной Азии поддержка подобных сомнительных инициатив – скорее способ «умиротворить» агрессивного соседа, чем искреннее желание укреплять гуманитарные связи.
Между тем основная трагедия, которую игнорирует Кремль, заключается в том, что именно путинский режим нанес самый сокрушительный удар по распространению русского языка в мире. Сегодня русский язык в международном контексте все реже ассоциируется с литературой и культурой, и все чаще с языком тех, кто уничтожал Мариуполь, Авдеевку и Бахмут, тех, кто крушил некогда важнейший центр индустрии – Донбасс.
Для миллионов людей, особенно в Украине, русский язык теперь стал языком приказов об обстрелах жилых кварталов, языком допросов в фильтрационных лагерях и пропагандистского воя на федеральных телепомойках.
Когда Путин лукаво называет язык «общим достоянием», он забывает упомянуть, что превратил его в маркер «свой-чужой». Лингвистическая экспансия стала предвестником последующих танковых колонн и полчищ Дронов. Концепция «Русского мира», где границы языка якобы определяют границы государства, превратила филологию в оправдание страшного геноцида.
Создание Международной организации по русскому языку идея совсем не про культуру. Имеет место попытка институционализировать контроль над информационным пространством стран-соседей. Через образовательные квоты, учебники и «культурные центры» Кремль внедряет свои нарративы, подрывая суверенитет независимых государств.
В условиях, когда реальная экономическая и военная привлекательность России стремится к нулю, Москва хватается за лингвистику как за последний рычаг влияния. Но этот рычаг работает все хуже. Страны СНГ видят, как «защита русскоязычных» превратилась в универсальный повод для военного вторжения и аннексии территорий. Потому и реакция обратная: форсированная латинизация алфавитов, дерусификация образования и переход на национальные языки как единственный способ защиты от «дружеских объятий» соседа.
Никакие конференции и министерские встречи не отмоют русский язык от крови, которой его умыла путинская авантюра в Украине. Пока Москва использует лингвистику как инструмент гибридной войны, «коренные интересы дружественных народов» будут заключаться в том, чтобы держаться от этого «достояния» как можно дальше. СНГ превращается в игровое поле имперских амбиций одного человека, а русский язык, к сожалению, становится заложником его террористической экспансии.
