"Леонардо да Винчи - фарс и трагикомедия" - Дмитрий Чернышов

Честно говоря мне никогда не нравился Леонардо да Винчи. Современникам он был больше известен, как придворный устроитель зрелищ. Он брался за множество проектов и почти все проваливал. Его «Тайная вечеря» начала осыпаться практически сразу же после написания и все, что вы видите сегодня в Милане — это не кисть великого мастера, а работа реставраторов. Я не считаю Джоконду великим полотном, особенно в стране, где творили Андреа Мантенья, Фра Беато Анджелико, Сандро Боттичелли, Тициан, Микеланджело, Рафаэль и еще десятки охренительных художников. Да, да, я знаю, что вы хотите процитировать мне Раневскую: «Молодой человек! Вы знаете, Джоконда уже столько веков всем нравится, что она может сама выбирать — кому ей нравиться, а кому – нет». Но я согласен, что это все вкусовщина.

Леонардо ничего не изобретал. Не он придумал технику сфумато и не он изобрел колесцовый замок. От да Винчи осталось всего несколько надежно атрибутированных картин. Он не оказал никакого влияния на развитие науки и техники — все его тетради начали публиковать только после Рисорджименто, когда политически отсталой и раздробленной Италии срочно понадобился пантеон национальных гениев, доказывающих величие итальянской цивилизации. А поскольку XIX век мерил величие наукой и техникой, было принято решения переделать Леонардо из художника в ученого и инженера, предвосхитившего современную технику: это делало Италию колыбелью прогресса и оспаривало индустриальное первенство Британии, Франции, Германии.

Но практически все свои идеи (мельницы, подъемники, штурмовые приспособления, водолазный аппарат, самонесущий мост, целый ряд военных устройств) Леонардо позаимствовал у настоящего гения — Франческо ди Джорджо Мартини. Вот тот был титаном — живописцем, скульптором, архитектором, военным инженером и автором трактатов до Леонардо и его важнейшим инженерным источником. Франческо строил Урбинский дворец, возвел церковь Санта-Мария-дель-Кальчинай, спроектировал десятки крепостей и был пионером бастионной фортификации. Его обильно иллюстрированные «Трактаты об архитектуре, инженерии и военном искусстве» посвящены зодчеству, фортификации и военным машинам. Более того, Леонардо владел этим трактатом и оставил на ее полях собственноручные заметки.

Но самая трагичная история, связанная с именем Леонардо да Винчи произошла в Италии перед Второй Мировой войной. Выставка «Леонардо да Винчи» открылась в мае 1939 года в миланском Дворце искусств и стала одной из грандиознейших в истории — реконструированные модели машин, построенные специально, воспроизведения картин, анатомия, инженерия, архитектура. Режим подавал Леонардо как «итальянского гения». Это работало на фашистский миф об исконном итальянском первенстве: Италия всегда вела цивилизацию и вновь поведет ее вперед при Муссолини.

Особый акцент был сделан на авиации: фашистская Италия гордилась своими летными рекордами и трансатлантическими перелетами Итало Бальбо и летательные машины Леонардо оказались тут очень кстати. Модели, построенные для выставки, стали фундаментом всего позднейшего образа «Леонардо-изобретателя». Инженеры подгоняли задачу под ответ, обходя все сомнительные места и откровенные технические глупости в рисунках Леонардо. Мертвый гений должен был доказать исконное превосходство итальянской нации.

Собственно такими глупостями увлекались тогда все большие европейские страны: нацистская Германия присваивала Гутенберга и готику и продвигала «арийскую физику», сталинский СССР уже после войны начал «кампанию за приоритет», доказывая, что русские изобрели все раньше всех.

А трагедия была в том, что за год до этой выставки в Италии были приняты расовые законы и началось массовое изгнание ученых из страны. Энрико Ферми уехал в декабре 1938 года (его жена была еврейкой) и не вернулся. Именно Ферми построил в декабре 1942 года в Чикаго первый ядерный реактор и стал одной из центральных фигур Манхэттенского проекта. Эмилио Сегре, еврей, в 1938 году оказался в Беркли, был заочно уволен из Палермо и остался в Америке (позже — Манхэттенский проект, открытие технеция и астата, Нобелевская премия 1959 года за антипротон). Бруно Понтекорво, еврей, уехал в Париж к Жолио-Кюри, затем через павшую Францию — в Америку и Канаду, потом в Британию, а в 1950 году, в разгар холодной войны, сбежал в Советский Союз, где стал крупнейшим физиком нейтрино в Дубне и предсказал нейтринные осцилляции.

Лишился кафедры математик мирового уровня Туллио Леви-Чивита, один из создателей тензорного исчисления (на котором стоит общая теория относительности) — он был изгнан в 1938 году и умер сломленным в Риме в 1941. Вито Вольтерра, отказавшийся от присяги на верность фашизму, умер в одиночестве. Джулио Раках уехал в Палестину и стал одним из основателей израильской теоретической физики. Беппо Леви уехал в Аргентину. Этторе Майорана, гений уровня Ферми, исчез бесследно в 1938 году, а его исчезновение — одна из неразгаданных тайн (есть версия, что он работал в Латинской Америке).

Фактически из всех звезд мировой величины в Италии остался один Эдоардо Амальди, сознательно решивший не уезжать. Ему выпало после войны почти с нуля отстраивать итальянскую физику — он поднимал ее из руин, стал соучредителем ЦЕРНа и итальянского Национального института ядерной физики.

Есть трагическая ирония в том, что Муссолини славил мертвого итальянского гения именно тогда, когда живые итальянские гении уезжали из страны