История №1.
Люди, которые гуляют по прекрасным набережным Темзы (Виктория, Альберт и Челси) возможно не знают, как они появились в Лондоне. К началу XIX века Лондон был одним из самых густонаселенных городов мира. В городе было около 200 000 выгребных ям, содержимое которых регулярно затапливало подвалы, просачивалась в почву и отравляло воду. Метан и другие горючие газы из выгребных ям служили причиной пожаров и взрывов, сточные трубы протекали. В 1830 году только каждый второй ребенок Лондона доживал до пяти лет. А потом еще началась эпидемия холеры.
Летом 1858 года, которое выдалось необычайно жарким, Темза обмелела, и на ее берегах обнажился толстый слой нечистот, которые разлагались под палящим солнцем, источая невообразимый смрад. Началось Великое зловоние (Great Stink). Вонь была настолько невыносимой, что парламент, заседавший прямо на берегу, был вынужден прерывать работу. Шторы в Вестминстере пропитывали хлорной известью — не помогало. Все кто мог уехать из Лондона — уезжали. До политиков наконец дошло, что действовать надо немедленно. Парламент в рекордные сроки выделил финансирование, и проект был поручен инженеру Джозефу Базалгетту.
Базалгетт разработал систему из перехватывающих коллекторов, которые шли параллельно Темзе и отводили сточные воды далеко на восток от города, где те сбрасывались в реку уже ниже по течению. Так вот, когда Базалгетт рассчитывал диаметр труб, он взял максимально возможную оценку будущего населения Лондона, прибавил солидный запас — и затем удвоил получившееся число. Когда его спросили, зачем такой избыток, он ответил: «Мы строим это один раз. Если мы ошибемся, исправить будет невозможно».
И возвращаясь к лондонским набережным. Базалгетт строил канализацию, одновременно создавая набережные Темзы — он спрятал коллекторы внутри них, отвоевав землю у реки. Темза в черте города была широкой и мелкой. Набережные сузили и углубили русло реки. Это ускорило течение, что помогло вымывать осадок и очищать реку. Широкие набережные украсили город и заодно разгрузили улицы. Потом под набережными пустили и метро.
Канализация исправно служит Лондону. Только недавно был построен «Тоннель Тидуэй» — первое масштабное расширение системы за полтора века. Корона оценила по достоинству Джозефа Базалджетта — его посвятили в рыцари. По словам соотечественников «этот талантливый и дальновидный инженер, возможно, сделал больше добра и спас больше жизней, чем любой из государственных чиновников Викторианской эпохи».
История №2
После Второй мировой войны Британия в срочном порядке создавала собственную ядерную программу. Американцы хотели сохранить ядерную монополию и закрыли доступ к технологиям Манхэттенского проекта после принятия закона МакМахона (McMahon Act) в 1946 году, и британцам пришлось все делать самостоятельно.
В Камбрии, на северо-западном побережье Англии, в конце 1940-х были построены два ядерных реактора для наработки плутония для бомбы. Над реакторами возвели две огромные трубы высотой около 125 метров — для отвода воздуха.
Джон Кокрофт — нобелевский лауреат, один из ведущих физиков Британии, настоял на том, чтобы на вершинах труб установили массивные фильтры-уловители. Это были громоздкие прямоугольные конструкции, которые инженеры-строители восприняли в штыки: фильтры дорогие, они утяжеляют трубы, нарушают аэродинамику тяги, и — главное — они совершенно не нужны, потому что ничего страшного все равно никогда не случится. Фильтры высмеивалось как «глупость Кокрофта» (Cockcroft's Folly) и растрата денег налогоплательщиков. Сам Кокрофт на насмешки не реагировал. Его опыт опытного ядерщика подсказывал: в системе, которая работает на пределе возможностей науки того времени, нужен запас прочности на случай непредвиденного.
10 октября 1957 года на первом реакторе проводили плановую процедуру отжига графитовой кладки. Из-за отсутствия контрольно-измерительных приборов и ошибок персонала начался пожар. Многие ТВЭЛы раскалились докрасна (1400 °C), выгрузить их не удалось из-за распухания и заклинивания в каналах. К вечеру огонь перекинулся на 150 каналов, содержащих около 8 тонн урана.
Огонь не удавалось потушить трое суток. Операторы поначалу не понимали масштаба происходящего — приборы давали противоречивые показания. Пытались заливать водой, рискуя взрывом водорода. В конце концов реактор все же потушили, перекрыв подачу воздуха. В атмосферу вырвалось значительное количество радиоактивных веществ — прежде всего йод-131, цезий-137 и полоний-210. До взрыва в Чернобыле в 1986 году этот пожар, уничтоживший реактор, был самой серьезной ядерной катастрофой в Европе.
И вот тогда выяснилось, что «глупость» Кокрофта была профессиональной мудростью. Фильтры на вершинах труб задержали около 95% всей радиоактивной пыли. Возможно, если бы этих фильтров не было бы, то люди не могли бы жить на северо-западе Англии.
