Стою на кассе. Передо мной витрина, заклеенная страшилками про рак языка, выкидыши и уродов от сигарет. В голове щелкает.
Один царь-примат триста лет назад съездил в Заандам, подышал смолами, покрутил в руках сухую траву, привез эту привычку на санях в заснеженные леса, легализовал государственную монополию и сказал: «Теперь весь этот кусок суши будет пыхтеть вот так. Потому что это — Европа и прогресс». Кто не будет пыхтеть — сбреем бороду и обложим штрафами.
Часть приматов со старыми заводскими настройками сломали насилием, часть пороли и лишали имений, часть убежала в Вилково креститься двумя перстами.
И всё! Механика запустилась. Миллионы людей через три века плюют кровью от рака легких. Минздравы печатают жуткие картинки на пачках. Парламенты ломают копья в акцизах, ведут табачные войны и дискутируют — можно ли, чтобы слезинка ребенка и курилка соседствовали в одном аэропорту.
И всё это — целая индустрия, экономика и государственное регулирование — существует просто потому, что у одного конкретного примата с абсолютной властью триста лет назад так щелкнули дофаминовые рецепторы. Какая-то случайная хотелка стала нашей физиологической болью спустя столетия.
А где-то в Эфиопии местный вождь тоже покурил, пожал плечами, не стал брить бороды и вырывать дреды, а низкая покупательная способность населения просто защитила от инфильтрации табачных корпораций. Итог: сигареты там курят 12% населения, рака легких — минимум, и государству не нужно выстраивать вокруг этого эпические битвы. А ведь тысячу лет назад какой-то эфиопский пастух пожевал красные ягоды, его разогнало, и вот результат — легальный кофеин продается в каждом ларьке. Бггг.
А теперь отмотаем к другой случайности. 60-е годы. Разгар Холодной войны. Государственной машине (что Никсону, что Брежневу — без разницы) нужны послушные юниты. Нужны те, кто пойдет на завод собирать танки. Те, кто возьмет в руки винтовку и пойдет стрелять в таких же приматов во Вьетнаме или где-то еще, потому что «так надо ради геополитики».
И тут появляется вещество, которое за пару часов стирает эти социальные установки. Молодые, здоровые пацаны закидывают марку кислоты и вдруг понимают: «Подожди... А зачем мне стрелять в такого же человека? Зачем мне ненавидеть его из-за куска земли или абстрактной идеологии? Мы же все — просто живая ткань, одно целое. Мать вашу, что вы делаете? Зачем мы убиваем друг друга?».
Итог? Разгоны демонстраций, марш на Вашингтон, маргинализация хиппи в СМИ и тотальный, железобетонный запрет веществ под эгидой «Войны с наркотиками», а Никсон объявляет Тимоти Лири «самым опасным человеком Америки».
Смотрим на сухой остаток: Бухло и табак, забирающие миллионы жизней, — легальны и встроены в культуру. Кофеин, от передозировки которым регулярно фиксируются острые отказы сердца, — продается в каждом ларьке. А кислота все никак не может пройти разрешения FDA. А то вдруг те полтора психотических эпизода с выходами в окно — это слишком высокая цена за то, чтобы юниты перестали хотеть воевать. Лол, да?
Мы выдумываем великие смыслы, строим институты, пишем конституции. А в основе 90% всего этого дерьма лежит просто случайный «трип» или страх какого-то древнего чувака у власти, который сказал: «О, смотрите, как прикольно дым изо рта идет. А вот эти, что за руки взялись и воевать не хотят, — это что-то не прикольно. Уберите, а то бороду с цветами обреем».
Это одновременно и дико и страшно — осознавать, на каких соплях и случайностях держится весь наш «серьезный» мир, — и невероятно освобождает. Потому что понимаешь: раз всё вокруг — это просто наслоение случайных привычек и страхов древних приматов, то не нужно относиться к этому миру с той звериной серьезностью, которую нам пытаются навязать.
Не болейте...
