Это очень сильный геополитический ход со стороны Токаева.
Казахстан начинает формировать национальные нарративы на метаисторическом и метагеографическом уровне, а это высший пилотаж геополитической проектности.
Особенно в сравнении с "приорной" историософичностью от латинского prior или "предыдущий", когда прошлое просто копируется, а не трансформируется в метаисторию будущего.
Центральная Азия формирует свой кластер-"улус" в рамках Новой Евразийской реальности, в рамках которой формируется Евразийское совместное пространство развития (условно ЕСПР).
Как известно, орда всегда делилась на два "крыла".
«Правое» крыло или «барунгар» и «левое» или «джунгар».
Улус Джучи или Золотая Орда был поделен именно по принципу "двух крыльев" между старшими сыновьями Джучи — Орду-Иченом и Бату.
Границей между крыльями являлась река Яик (Урал).
Золотой Орда также обладала цветовой дифференциацией: Ак-Орда (Белая Орда) и Кок-Орда (Синяя Орда).
Белый (западная орда) и синий (восточная орда) цвета стали традиционными тюркскими цветовыми маркерами и символами.
В рамках формирования Глобального Евразийского острова или синоцентричной Монгольской империи 2.0., Белая Орда - это РФ, а Синяя Орда - это Центральная Азия.
Но метаистория, формируемая Казахстаном интересна тем, что она с одной стороны, позиционирует страну по отношению к ключевым евразийским игрокам, а с другой, такое позиционирование не входит в противоречие с нарративами этих игроков и тем более, не приводит к конфликту с ними.
Начнем с того, что метаисторический формат Золотой Орды не противоречит Китаю, который на определенном этапе был опорным регионом первой Монгольской империи и там была сформирована монгольская династия Юань, основанная внуком Чингисхана Хубилаем и носившая название Юань ши.
Золотая Орда вошла в ментальный код Российской империи.
И Золотая Орда - это тюркизированная империя, что делает этот метаисторический нарратив понятным и в Центральной Азии, и на Южном Кавказе, и в Турции.
С другой стороны, нарратив Золотой Орды формирует особый статус Казахстана в общем евразийском континууме.
Это намек на силу тюрок в отношениях с Китаем, на политическое "старшинство" в отношениях с Москвой, и на первичность по отношению к сельджукам, то есть протурецкому геополитическому проекту.
По сути, этот проект Казахстана направлен в значительной мере именно в сторону Турции.
Турция решила, что она априори является местом сборки проекта Великого Турана (численность населения, армия, экономика).
На Южном Кавказе в отношениях с Азербайджаном так и произошло - формат "два государства - один народ".
И Турция думала, что так и будет в Центральной Азии.
Но Казахстан с помощью метаисторического нарратива очень четко указал Анкаре, что Центральная Азия - это отдельный тюркский проект, со своими ведущими геополитическими акторами.
Казахстан исторически никогда полностью не входил в государство Сельджуков и символ сельджукидов, "сельджукский сокол" никогда не был тотемом всех тюркских племен (таковым является Степной Волк).
Параллельно с сельджуками, на севере современного Казахстана, от Сибири до Урала размещался Кимакский каганат.
Пантуранская проектность Турции, направлена в основном в сторону Азербайджана, в меньшей степени - в сторону Узбекистана (где формирует свой особый тимуридский метаисторический нарратив - история Тимура), Туркменистана и Кыргызстана.
Таким образом, с помощью правильно сформированной проектности, Казахстан "поставил на место" Турцию, взял "высокую ноту" в отношениях с РФ и создал предпосылки для формирования ключевого проекта развития с Китаем.
Следует также отметить, что и тимуридский нарратив в Узбекистане, и ордынский - в Казахстане - это сильные экспансионистские нарративы, что-то наподобие яркого окраса в животном мире для отпугивания "хищников".
