"Манский, Путин и кино" - Александр Подрабинек

"Манский, Путин и кино" - Александр Подрабинек

Когда Виталий Манский в начале своего фильма «Свидетели Путина» долго и настырно снимает убегающую от камеры жену, а потом купающуюся в ванной голую малолетнюю дочь, которая чуть не плача требует убрать камеру, а он еще больше наезжает на нее, укрупняя план, я подумал, что он полный придурок. После этих кадров захотелось вообще выключить компьютер, но я себя пересилил, чтобы понять, о чем спорят критики этого фильма.

Большая часть ленты – занудная хроника путинских будней глазами придворного оператора-документалиста. Задушевным голосом Манский признается, что когда-то создавал для Путина предвыборный фильм, что не верит в причастность Путина к взрывам жилых домов в 1999 году. Даже не столько признается, сколько бесстрастно констатирует, не высказывая ни сожаления, ни раскаяния. Такая работа – снимать президента в лучшем ракурсе, ездить с ним в одной машине, ходить вместе в спортзал.

Долгая близость к власти отражается на стиле фильма – он полон слюняво-благожелательных, даже подобострастных сцен с Путиным, а еще больше – с Горбачевым и Ельциным. Невероятно утомительны бесконечно затянутые кадры домашних съемок у самого Манского и у Бориса Ельцина, особенно у последнего – в день президентских выборов. Многозначительный и долгий показ крупным планом ничего не значащих лиц, вот они пьют шампанское, ищут бокалы, снова пьют шампанское, смотрят телевизор, опять пьют шампанское. Вот камера внимательно и долго снимает постоянно ковыряющегося в носу маленького внука Ельцина. Вот они суетятся в домашних и никому не интересных своих хлопотах. Зачем это нам? Чтобы все видели, что они тоже люди, просто люди, такие же как и мы? А то мы этого не знали!

Похоже, Виталий Манский просто тащится от близости к первым лицам государства. А поскольку за годы придворной работы у него осталось много неиспользованных киноматериалов, то вот вам и фильм! В сущности, фильм ни о чем. Документалистика официозная, аналитика поверхностная.

Единственный заслуживающий внимания эпизод – разговор автора с Путиным в его машине, разговор о советском гимне. Здесь Манский отстаивает свою точку зрения, возражает Путину и это смотрится как живая жизнь, а не пропагандистский репортаж. Правда, вскоре автор возвращается к этой теме и смазывает положительный эффект. Он необъяснимо долго смакует репетицию советского гимна с двумя бессмысленными Михалковыми в кадре и занудными рассуждениями Путина о ценности советских символов.

Похоже, центр тяжести фильма приходится на перечисление автором фамилий ключевых лиц предвыборной кампании Путина: Михаила Лесина, Глеба Павловского, Ксении Пономаревой, Михаила Касьянова, Владислава Суркова, Валентина Юмашева, Анатолия Чубайса. Предваряя список, автор внушительно замечает, что считает важным их представить. Почему? Только ли для того, чтобы сделать тривиальный вывод о том, что близкое окружение Путина постепенно сменилось – одних отставили, другие ушли в оппозицию, кого-то убили? Думаю, нет. Такая смена команды в авторитарной системе – обычная история.

Тут дело в другом. В конце фильма Виталий Манский признается: «Была и моя личная цена за то, что я наивно полагал, что был всего лишь свидетелем. Но жизнь доказала, что молчаливое согласие делает из свидетелей соучастников». Это очень верная мысль, хотя я и не понимаю, как, находясь в кремлевской команде, можно было считать себя свидетелем, а не соучастником? Но ладно, понял с запозданием – и то хорошо. Но вывод из этого Манский делает совершенно необыкновенный: «Так что это все мы добровольно сделали себя заложниками человека, поведшего нас в светлое будущее, сильно напоминающее темное прошлое».

«Все мы» – это кто? Автор и зрители? Автор и ключевые лица предвыборной кампании Путина? Автор и вся страна? Неужели это правда, что «все мы» пошли за Путиным в «светлое будущее»? Конечно «ключевые лица» из списка Манского безусловно ответственны за узурпацию Путиным власти в России. Из них один лишь Михаил Касьянов нашел в себе мужество открыто сказать Путину «нет» и занять место в оппозиции. Остальные промолчали тогда, молчат и теперь.

Кто еще эти «все»? Может быть народ, который на самом деле не мог добровольно пойти за Путиным, поскольку за все время его правления не было ни одних честных выборов? Может быть это оппозиция, которая выходила на улицы, а иные после этого сидели в тюрьмах? Может быть это честные журналисты и политики, которые получали пули в голову у себя в подъезде или на улице? Или считается, что их не было? «Кто эти все мы?», – хочется спросить Виталия Манского.

Ах, как удобно стряхнуть с себя ответственность и распылить ее на «всех»! Когда виноваты все, не виноват никто. Но так не получится. Об опасности диктатуры и возможной реставрации советских порядков говорили с первых дней исполнения Путиным обязанностей президента. Эти опасения были вызваны и прежней службой Путина в КГБ, и замешанностью спецслужб в терактах осени 1999 года, и установкой мемориальной доски Андропову на здании ФСБ на Лубянке, и явной склонностью Путина к милитаризму и решению проблем военным путем. Все указывало на вероятный ход событий и этого не видели только те, кто не хотел этого увидеть. Не думаю, что это было вызвано их наивностью, как говорит сейчас Манский – ведь не дети без знаний и опыта. Просто им казалось тогда, что их сладкая жизнь в кремлевских коридорах – на веки вечные. Им казалось, что можно ни о чем не думать. Тут они ошиблись.

Теперь им стоило бы сказать это вслух, громко и внятно, чтобы у тех, кто идет за нами, не было искушения когда-нибудь поделиться властью с людьми беспринципными, с сомнительной репутацией и темными замыслами. Чтобы остановить наконец вечный бег России по одним и тем же граблям.

Александр Подрабинек


Loading...
Loading...