Слава Україні!
Слава захисникам України та усієї сучасної цивілізації!
Сегодня в выпуске:
• Война с Ираном: Трамп ищет выхода и по-прежнему не находит
• Вильяма Брод и Дэвид Сангер, Нью-Йорк Таймс: «Трамп стремится ликвидировать иранские ядерные запасы — проблему, в создании которой он сам сыграл роль.
• Корреспондентский ужин журналистов, аккредитованных при Белом Доме, прерван, президент, его жена и члены кабинета эвакуированы. На внешних подступах к отелю, где проходило мероприятие, была стрельба. Стрелок задержан.
* В субботу 47-й президент трижды опубликовал в своей социальной сети один и тот же твит – в 12:26, 12:27 и в 14:19:
«Я только что отменил поездку моих представителей в Исламабад (Пакистан) для встречи с иранцами. Слишком много времени уходит на дорогу, слишком много работы! К тому же в их «руководстве» царят чудовищные внутренние распри и неразбериха. Никто не знает, кто там главный — даже они сами. Кроме того, все карты у нас, а у них — ни одной! Если они хотят поговорить, им достаточно просто позвонить!!! Президент ДОНАЛЬД Дж. ТРАМП»
На самом деле ситуация обстоит иначе. В пятницу пресс-секретарь Белого Дома Кэролайн Левитт заявила журналистам, что Иран просил о встрече, и на эту самую встречу в Исламабаде с иранскими представителями президент посылает делегацию – своего друга Виткоффа и своего зятя Кушнера. Однако, в субботу утром стало известно, что иранский министр иностранных дел Аракчи, который действительно был в Исламабаде, улетел оттуда после переговоров с пакистанским руководством. Улетел, как стало позднее известно, в Оман. И заявил, что не собирался встречаться с американскими представителями. Поэтому Трампу, в общем-то ничего не оставалось, кроме как отменить отлет Виткоффа и Кушнера в Пакистан – им не с кем было там встречаться, поскольку Иран отказался от переговоров, во всяком случае на данный момент.
47-й президент по-прежнему «играет в карты» вместо того, чтобы заниматься политикой. Хорошо ли он играет в карты, мы не знаем, но выхода из той ситуации, в которую он загнал себя и мир в результате войны с Ираном, он найти не может.
Хотя, очевидно, что найти хочет. Его вынуждает искать выход внутриполитическая ситуация в США. Продолжение статус-кво, с заблокированным Ормузским проливом, высокой ценой на нефть ($105.3 за баррель эталонной марки Брент в данный момент), высокими ценами на топливо и все виды энергии, раскручивающейся инфляции, наносящей удар по экономике, грозит Трампу и республиканской партии разгромным поражением на выборах в Конгресс. Возобновление активных военных действий вызовет дальнейший рост цены на нефть и еще большее недовольство в США. Война с Ираном и без того крайне непопулярна среди американцев. Ее поддерживает разве что ядерный электорат Трампа, то есть не больше трети избирателей. Блокада судоходства в Иран и из Ирана пока ни к чему не привела. Она на заставила Иран ни о чем договариваться.
Чего же хочет и чего может попытаться добиться американский президент?
Очевидно, первым его желанием является разблокирование Ормузского пролива. С тем, чтобы возобновились поставки на мировой рынок нефти из стран Персидского залива, чтобы цена на нефть стала снижаться, и ближе к выборам инфляция и цены на бензин не были бы решающим фактором протестного голосования против республиканских кандидатов в Конгресс.
Но это на самом деле промежуточная цель. Ормузский пролив не был заблокирован до начала войны 28 февраля. Но Иран обладал почти 500 кг обогащенного до 60% урана. Он ими обладает и сейчас. И поэтому может потенциально достаточно быстро создать ядерное оружие. Отказ Ирана от ядерной программы – это на самом деле главная цель на сегодняшний день. Поскольку цель сменить режим в Иране на такой, с которым можно будет легко договориться, оказалась невыполнимой.
В субботу в Нью-Йорк Таймс опубликована статья Вильяма Брода и Дэвида Сангера, занимавшихся в течение многих лет освещением иранской ядерной программы и всего, что с ней связано. Эта статья содержит глубокий анализ проблемы и заслуживает того, чтобы с ней ознакомилось как можно более широкий круг людей. Вот ее перевод:
Вильяма Брод и Дэвид Сангер, Нью-Йорк Таймс, 25 апреля 2026.
«Трамп стремится ликвидировать иранские ядерные запасы — проблему, в создании которой он сам сыграл роль.
В 2018 году президент Трамп вышел из ядерного соглашения, заключенного в эпоху Обамы, назвав его «худшей сделкой в истории». Однако Иран ответил на это резким наращиванием обогащения урана — процессом, который осложняет переговоры по сей день.
Пока президент Трамп пытается договориться или запугать Иран, чтобы выбраться из войны, которую сам начал, он сталкивается со сложным наследием своего решения восьмилетней давности отменить то, что он называл «ужасной, односторонней сделкой».
То соглашение эпохи Обамы страдало от недостатков и упущений. Оно должно было истечь через 15 лет, оставив Иран после 2030 года свободным производить столько ядерного топлива, сколько он пожелает. Но после того, как мистер Трамп вышел из сделки в 2018 году, иранцы гораздо раньше начали стремительное обогащение урана, приблизившись к созданию бомбы как никогда прежде.
Теперь переговорщики мистера Трампа имеют дело с последствиями этого решения, которое он принял вопреки возражениям многих своих советников по национальной безопасности того времени. Подчеркивая масштаб трудностей, мистер Трамп в субботу внезапно отменил очередной раунд ядерных переговоров с Ираном в Пакистане.
Большая часть недавнего внимания была сосредоточена на 500 кг иранского урана, обогащенного до уровня, лишь немного не достигающего того, который обычно используется в атомных бомбах. Считается, что большая часть этого материала захоронена в туннельном комплексе, который мистер Трамп бомбил в прошлом июне. Но эти 970 фунтов потенциального оружейного топлива представляют собой лишь малую часть проблемы.
Сегодня, по словам международных инспекторов, Иран располагает в общей сложности 11 тоннами урана различных уровней обогащения. После дальнейшей очистки этого количества достаточно для создания до 100 ядерных боезарядов — больше предполагаемого размера арсенала Израиля.
Практически весь этот запас был накоплен уже после того, как мистер Трамп отказался от соглашения эпохи Обамы.
Это произошло уже после того, как Тегеран выполнил свое обязательство (по соглашению 2015 года) отправить в Россию 12.5 тонны общего запаса — около 97%. У иранских разработчиков оружия осталось слишком мало ядерного топлива, чтобы создать хотя бы одну бомбу.
Теперь повторение или превышение этого дипломатического достижения стало одной из самых сложных задач, стоящих перед мистером Трампом и двумя его главными переговорщиками — его зятем Джаредом Кушнером и специальным посланником Стивом Виткоффом, чья запланированная поездка в Пакистан на очередной раунд переговоров была в последний момент отменена мистером Трампом. Центральным вопросом переговоров является требование США, чтобы Иран прекратил дальнейшее обогащение урана и передал накопленный им за последние восемь лет запас топлива; Иран сопротивляется по обоим направлениям.
Мистер Трамп прекрасно понимает, что любое соглашение, которого он сможет добиться от иранцев, будут сравнивать с тем, чего добился мистер Обама более десяти лет назад. Хотя две страны все еще обмениваются предложениями и вполне могут остаться ни с чем, мистер Трамп уже оценивает собственное, еще не согласованное соглашение как превосходящее прежнее.
«СДЕЛКА, которую мы заключаем с Ираном, будет ГОРАЗДО ЛУЧШЕ», — написал мистер Трамп в понедельник в своей социальной сети. Соглашение эпохи Обамы «было гарантированной дорогой к ядерному оружию, чего не произойдет и не может произойти при сделке, над которой мы работаем».
Исходя из часто меняющихся целей мистера Трампа в конфликте с Ираном, перед мистером Кушнером и мистером Виткоффом стоит устрашающий список тем для переговоров, многие из которых команда Обамы не смогла решить. Им нужно найти способ ограничить способность Ирана восстановить свой арсенал ракет. (Сделка 2015 года никогда не касалась ракетных возможностей Ирана, а Тегеран проигнорировал резолюцию ООН, устанавливавшую ограничения.)
Им необходимо найти способ выполнить поручение мистера Трампа защитить антиправительственных протестующих, которым он обещал помощь в январе, когда они вышли на улицы. Фактически именно эти протесты стали одним из факторов американского военного наращивания, которое в конечном итоге привело к атаке 28 февраля.
И они должны договориться об открытии Ормузского пролива, который иранцы закрыли после американо-израильских ударов — шага, к которому мистер Трамп явно оказался не готов. Теперь Иран обнаружил, что несколько недорогих мин и угрозы судам дали ему огромный рычаг давления на мировую экономику — давление, которое он может усиливать или ослаблять способами, недоступными ядерному оружию.
Но именно судьба атомной программы лежит в центре переговоров. Как и на переговорах 2015 года, иранцы заявляют, что имеют «право» на обогащение в рамках Договора о нераспространении ядерного оружия, от которого они отказываться не намерены. Однако это все же оставляет пространство для «приостановки» всех ядерных усилий на некоторое число лет. (Вице-президент ДжейДи Вэнс потребовал 20 лет, когда встречался со своими пакистанскими собеседниками две недели назад, но через несколько дней мистер Трамп заявил, что правильный срок — «неограниченный».)
Вильям Дж. Бернс, бывший директор ЦРУ, сыгравший ведущую роль в переговорах эпохи Обамы, заявил в пятницу в Нью-Йорк Таймс, что хорошая сделка потребует «жестких ядерных инспекций, продленного моратория на обогащение урана и экспорта или разбавления существующего запаса обогащенного урана Тегерана в обмен на ощутимое смягчение санкций».
Он также призвал администрацию Трампа четко определить каждое условие. «Если линии не будут ясно проведены и строго контролироваться, — сказал мистер Бернс, — иранцы выйдут за их пределы».
Именно это и произошло, когда мистер Трамп вышел из соглашения Обамы в 2018 году и не предложил ничего взамен. В то время у Ирана не было даже количества урана, достаточного для одной бомбы. Затем он начал обогащение с удвоенной энергией.
В нынешней войне мистер Трамп публично говорил о возможном рейде с целью захвата иранской полутонны ядерного материала почти оружейного качества, из которого можно изготовить примерно 10 ядерных зарядов. Но он не говорил об общем запасе в 11 тонн и той угрозе, которую это представляет для Соединенных Штатов и их союзников.
Это далеко не новая проблема. В 2006 году Иран начал обогащать уран в промышленных масштабах. Хотя он описывал свои цели как мирные и гражданские, его агрессивные шаги убедили экспертов, что Тегеран стремится создать бомбу.
Тревога зазвучала громче в 2010 году, когда Иран начал обогащать уран до 20%. Этот уровень чистоты является официальной границей между гражданским и военным использованием. Иран заявлял, что 20-процентное топливо ему нужно для исследовательского реактора Тегеранского университета.
По соглашению эпохи Обамы иранцам запрещалось обогащать топливо выше уровня чистоты 3,67 процента, чего достаточно для работы ядерных реакторов гражданского назначения. Общий запас страны ограничивался примерно 660 фунтами. Эти ограничения должны были действовать 15 лет — до 2030 года. Однако иранцам разрешили продолжать низкоуровневое обогащение, и они создавали более эффективные центрифуги.
Эта лазейка впоследствии хорошо подготовила их к тому, что произошло после того, как мистер Трамп три года спустя отказался от соглашения и вновь ввел экономические санкции. Иранцы ответили тем, что превысили все эти ограничения.
20-процентное обогащение встревожило администрацию Обамы. Оно выводило иранцев на путь к 90-процентному топливу, используемому для создания боеголовки, достаточно легкой и компактной, чтобы разместить ее на ракете. (Создать оружие можно и из 20-процентного топлива, но оно было бы настолько большим и тяжелым, что для доставки понадобился бы грузовик, корабль или самолет.)
В начале 2021 года, незадолго до ухода мистера Трампа с поста президента, Иран вновь объявил своей целью повышение уровня обогащения до 20%.
Затем загадочный взрыв вывел из строя электроснабжение в Натанзе — главном иранском комплексе по обогащению. Иранские чиновники обвинили в этом израильский саботаж и в ответ повысили уровень обогащения части своих запасов до 60% — это был крупнейший скачок в истории их программы обогащения. До высшего военного уровня оставался лишь шаг.
С начала 2021 года до начала 2025 года администрация Байдена безуспешно пыталась договориться о новых ограничениях. На протяжении всех переговоров Иран продолжал обогащение, расширяя свой запас 60-процентного топлива.
Затем, в июне 2025 года, мистер Трамп разбомбил иранские объекты по обогащению в Натанзе и Фордо, а также туннели хранения урана и другие объекты в Исфахане. Он заявил, что ядерная программа была «уничтожена».
Официально правительство США выражалось осторожнее, заявляя, что программа была «отброшена назад». Но если «Операция Midnight Hammer» действительно вывела из строя значительную часть иранской атомной инфраструктуры, администрация Трампа почти ничего не сказала о сохранности иранского запаса обогащенного урана, который Международное агентство по атомной энергии оценивало в 10,9 тонны при уровнях чистоты от 2 до 60%.
Одним из немногих чиновников, кто говорил об этом, был мистер Виткофф, назвавший этот запас «движением к созданию оружия — это единственная причина, по которой он вам нужен». По его словам, Иран мог бы превратить свое наиболее обогащенное топливо примерно в три десятка бомб.
Хотя публичное обсуждение сосредоточилось на том, сможет ли американская группа коммандос захватить иранскую полутонну урана, обогащенного до 60%, ядерные эксперты говорят, что Тегеран может превратить все 11 тонн в оружейное топливо, если сумеет запустить новые центрифуги — вероятно, под землей — чтобы повысить уровень обогащения.
Эдвин С. Лайман, ядерный эксперт Союза обеспокоенных ученых, заявил, что иранский запас может дать примерно от 35 до 55 единиц оружия в зависимости от мастерства в изготовлении не только топливного ядра бомбы, но и неядерных компонентов, таких как детонаторы, запускающие цепную реакцию.
Томас Б. Кокран, эксперт по ядерному оружию, написавший влиятельное исследование уровней обогащения, пришел к выводу, что иранского запаса достаточно для 50–100 бомб при дальнейшем обогащении.
Для Соединенных Штатов местонахождение 11-тонного запаса является серьезной неопределенностью. Для Ирана это политический рычаг.
«Да, многие их ведущие ученые были убиты, — сказал Гэри Самор, советник Белого дома Обамы по иранской ядерной программе. — Но у них все еще есть базовые промышленные возможности для производства ядерного оружия, если они решат это сделать».
У Ирана есть еще одна карта в ядерной игре — неопределенность относительно точного местонахождения нового комплекса по обогащению, который Тегеран собирался объявить накануне 12-дневной войны с Израилем в прошлом июне. Международное агентство по атомной энергии сообщило, что встреча по раскрытию информации, назначенная на 13 июня 2025 года, была «отменена из-за начала военных атак в тот день».
Теперь аналитики считают, что Иран мог разместить этот объект в лабиринте горных туннелей, примыкающих к его обширной промышленной площадке в Исфахане. Это рядом с местом, где, как считается, Тегеран хранит основную часть своего запаса урана, что повышает вероятность существования глубоко скрытого промышленного объекта, способного проводить новые циклы обогащения топлива.
«Мы не можем разбомбить их знания», — сказал Мэттью Банн, ядерный специалист Гарварда. И поскольку завод по обогащению урана может быть «сопоставим по размеру с продуктовым магазином», добавил он, горный рельеф Ирана предоставляет множество мест, где можно скрыть тайные усилия по созданию бомбы».
* И breaking news. На вечер субботы в отеле Вашингтон Хилтон по традиции (последняя суббота апреля) был запланирован корреспондентский ужин. Это очень многолетняя традиция – журналисты, аккредитованные при Белом Доме, много других известных журналистов отмечают таким образом праздник свободы слова. Вручаются ежегодные награды журналистам за лучшие публикации. Президенты являются на этих ужинах почетными гостями, обычно они выступают с небольшими речами, приветствуя журналистов, как правило, в юмористическом ключе.
Трамп игнорировал эти мероприятия во время своего первого президентского срока и в прошлом году. На этот раз он решил туда прийти вместе со всем своим кабинетом и произнести чуть ли не часовую речь. Однако, возникли непредвиденные обстоятельства.
Вот что сообщила газета Нью-Йорк Таймс в 21:20 по времени Восточного Побережья:
«В субботу вечером президента Трампа в срочном порядке эвакуировали из зала, где проходил корреспондентский ужин журналистского пула Белого Дома, после поступления сообщений о стрельбе. По словам источников, знакомых с ходом расследования, подозреваемый был остановлен на внешнем периметре безопасности и взят под стражу.
Как сообщает «пресс-пул Белого дома» — группа журналистов, сопровождающих президента в поездках, — один из сотрудников Секретной службы выкрикнул: «Стрельба!» Агенты с оружием наготове бросились бежать по проходам к месту, где находился президент; позднее он написал в социальных сетях: «ШОУ ДОЛЖНО ПРОДОЛЖАТЬСЯ».
С момента начала ужина прошло около пяти минут, когда в задней части зала послышался шум. Сотрудники службы безопасности бросились бежать по проходам к сцене, где которой сидел президент. В зале раздались возгласы изумления, после чего сотни гостей попрятались под столами.
Сотрудники охраны с оружием наготове выскочили на возвышение сцены в тот момент, когда президента и первую леди, Меланию Трамп, спешно выводили из зала.
Помимо президента, мисс Трамп и вице-президента Джей Ди Вэнса, на ужине присутствовали многие члены президентского кабинета и высокопоставленные сотрудники администрации. Среди гостей были: министр финансов Скотт Бессент; директор Национальной разведки Тулси Габбард; министр транспорта Шон Даффи; пресс-секретарь Кэролайн Ливитт; директор по коммуникациям Белого дома Стивен Ченг; а также директор ФБР Каш Пател».
До конца истории под названием «Страх: Трамп в Белом Доме» (с) (название книги Боба Вудворда, изданной в 2018 году) остался 1001 день.
Спасибо всем, кто прочитал. Берегите себя и своих близких. Берегите друг друга, помогайте друг другу. Здоровья всем.
В конечном итоге то, что происходит в мире, зависит от нас. От того, боремся ли мы со злом, делаем ли Добро, остаемся ли просто наблюдателями, ждем ли пассивно и верим, что кто-то где-то что-то решит за нас, или боремся со злом и делаем все возможное, чтобы победило Добро.
Мы не должны допустить того, чтобы зло победило. Победа зла будет означать конец мира, в котором мы живем. Допустить этого мы не можем. Особенно сейчас.
Українські Друзі, обіймаю та люблю вас усіх. Бережіть один одного, дуже вас прошу.
Україна є і буде завжди.
А зло буде переможене та покаране. І це неодмінно.
