Распад ОПЕК важнее, чем кажется. Важнее, чем даже крушение нынешнего иранского режима — потому что затрагивает каждого на Земле, кто платит за бензин, отопление и электричество.
ОПЕК — это картель в чистом виде. В любой другой отрасли подобный сговор производителей о ценах преследовался бы по закону. Сталелитейщики не могут договориться о ценах. Автоконцерны не могут. Фармацевты — не могут. Нефтяные монархии Залива — почему-то могут. Десятилетиями Запад это терпел, продолжая покупать нефть по картельным ценам и одновременно оплачивая военную защиту тех, кто его грабил.
Это не геополитика. Это стокгольмский синдром в масштабах цивилизации.
ОАЭ вступили в ОПЕК в 1967 году — за четыре года до образования самого государства. Почти шесть десятилетий картельной дисциплины — и разрыв за 72 часа. Абу-Даби почувствовал себя брошенным после иранских атак, сделал выводы и поставил национальные интересы выше солидарности с Эр-Риядом. Теперь ОАЭ намерены нарастить добычу с 3,4 млн баррелей в сутки до 5 млн к 2027 году — без оглядки на чьи-либо квоты.
ОПЕК держался не потому что был силён. А потому что Запад десятилетиями делал вид, что у него нет выбора. Выход ОАЭ — это первое публичное признание того, что выбор есть. Аналитики уже называют это крупнейшей победой Вашингтона — Трамп годами давил на картель, увязывая военную защиту Залива с нефтяной политикой. Абу-Даби наконец услышал.
Настоящая победа — не сам распад картеля, а то, что он символизирует: момент, когда энергетическая независимость Запада перестаёт быть лозунгом и становится реальностью. Когда цена саудовской нефти просто перестаёт иметь стратегическое значение.
ОПЕК существует из-за безволия тех, кого он эксплуатирует. Это безволие, кажется, заканчивается.
