У иранских денег, застрявших в Катаре, долгая история. С 2018 года, когда администрация Трампа вышла из ядерной сделки и восстановила санкции, Тегеран методично выбивал доступ к своим замороженным активам по всему миру. По различным экспертным оценкам, их совокупный объём достигает $100–120 млрд — в Китае, Ираке, Японии, Люксембурге и других юрисдикциях. Но именно катарский узел стал главным полем битвы.
В 2023 году, в рамках обмена заключёнными при Байдене, около $7 млрд иранских нефтяных доходов, замороженных в двух южнокорейских банках, были переведены в Катар. К моменту перевода сумма усохла примерно до $6 млрд — корейская вона упала, проценты не начислялись. Иран мог расходовать эти деньги исключительно на гуманитарные закупки под контролем Вашингтона. После 7 октября 2023 года средства заморозили снова. Помимо этих $6 млрд, в катарской финансовой системе осело, по иранским данным, ещё около $6 млрд — активы, заблокированные санкциями в международных расчётах. Итого Тегеран оценивает свои средства в Катаре в $12 млрд.
Именно эту сумму иранская делегация — спикер парламента Галибаф, министр иностранных дел Арагчи и глава Центробанка — и потребовала на переговорах в Дохе в конце мая: $12 млрд наличными при подписании меморандума о взаимопонимании с США, и ещё столько же — в течение 60 дней. Иранские официальные лица называли судьбу этих средств «последним серьёзным разногласием» на пути к соглашению.
Доха отказалась переводить деньги напрямую или наличными. Вместо этого Иран может получить лишь $6 млрд — и только в форме кредитной линии на закупку товаров непосредственно у Катара. Вашингтон прямо предупреждал: прямые денежные вливания дадут режиму возможность выплатить задержанные зарплаты бюджетникам и закупить военное снаряжение за рубежом.
Иными словами, вместо денег Тегеран получил продуктовые талоны. Причём выданные соседом, которого он сам обстреливал ракетами.
Это решение Катара — не изолированный эпизод. Оно отражает сдвиг, произошедший во всём регионе.
В ходе конфликта Иран атаковал ракетами и дронами все арабские государства Залива, нанося удары по аэропортам, энергетической инфраструктуре и гражданским кварталам — и это после периода дипломатического сближения. Несколько стран выслали иранских дипломатов в ответ. Катар выдворил иранских военных атташе после ударов по собственной энергетической инфраструктуре — хотя и не стал разрывать дипломатические отношения полностью, сохранив роль посредника.
ОАЭ подверглись наибольшему числу иранских ударов и теперь настаивают на долгосрочных гарантиях региональной стабильности, включая демонтаж иранских ракетных мощностей и прокси-сетей. Бахрейн и Кувейт, получившие наиболее чувствительные удары относительно своих размеров, заняли схожую жёсткую позицию.
Логика проста: раньше страны Залива были готовы закрывать глаза на ракетную программу Тегерана, считая это американской головной болью. Поведение режима — удары по соседям, которые его же и спонсировали, — эту логику разрушило. Непредсказуемый партнёр хуже открытого врага.
Сегодня, выступая на саммите по безопасности Shangri-La Dialogue в Сингапуре, заместитель премьера Катара признал: единого подхода стран Залива к Ирану пока нет. Но в том, что касается наличных денег для Тегерана, — единство налицо. Касса закрыта
