Иногда кажется - не забыл, конечно, но все это покрыто пеленой последующих событий - а потом фото показывает тебе подборку «В этот день двенадцать лет назад», и в памяти снова всплывает все до мельчайших подробностей, до запахов, до звуков, то тех зубцов от пулевой пробоины на испачканном кровью щите, об которые я порвал свои джинсы - и мне почему-то стало так по-идиотски обидно, психика очень странная штука.
И эта шапка с человеческим мозгом, что лежала около забора гостиницы «Украина», и тумба около верхнего входа на «Хрещатик», которую ковырял снайпер и за которой убил несколько человек, и как я сделал к ней шаг, и нога утонула в той земле, потому что вся она была пропитана кровью, это запомнится вообще уже навсегда, на всю жизнь. И накрытые белыми простынями тела в холле «Украины», и потом еще пять погибших, уже у «Козацького», на улице, они были накрыты детскими одеялами - знаете, такими, из детского садика, с зайчиками и цветочками… И из-под одного из этих одеял мне под уже испачканный кровью ботинок потекла лужица крови, и я нагнулся и поправил его, а под ним была пробитая голова молодого парня. Лица не помню, помню только что он был чернявый, кудрявый, хотя у меня и есть фотография с ним, а одеялки эти детские, наивные, помню хорошо.
И потом уже, у президентского дворца, не помню уже, что мне прилетело тогда в глаз, в ту ночь вообще прилетало много, и по ногам, и один раз в мошонку - маленький осколочек пробил джинсы и застрял в шкуре, и доктор на Майдане предлагал мне смазать троксевазином.
И мой текст, развешанный листовками по всему городу, и я ходил и не мог понять: я ж просто у себя в блоге написал, а теперь он на каждом перекрестке, и совершенно незнакомые люди почему-то подходят и пожимают мне руку - за что, я ж ничего не сделал, в отличие от этих парней на Институтской. Но это давало ощущение причастности, пусть минимального, но все-таки вклада в общее дело.А потом была война. И Славянск, плен, подвал, расстрел, и я сидел с мешком на голове и смотрел, как из переломанного носа в мешок капает кровь и образуется лужица, а потом полз голым и проклинал эту чертову телевизионную вышку, и Пригожин, и СБУ, и спецоперация, и бункер, и квартал, и эмиграция, и волонтерство…
Много чего.
Но я сегодняшний начался именно тогда, именно в те дни, в тот февраль две тысячи четырнадцатого на Майдане в Киеве.
Мы все начались там.
Героям Слава!
