С проблемой передачи знаний наша цивилизация научилась неплохо справляться. Бывает, конечно, утрата технологий и потеря навыков, но это все-таки скорее исключение. Забываются языки баз данных, теряются архиваторы, не работает «железо». «Вояджеры» летят с 1977 года, и когда у зонда случился сбой в памяти, NASA собирало команду пенсионеров, способную читать ассемблер и схемотехнику семидесятых — молодое поколение не понимало, что делать. Самый известный случай — COBOL, язык 1959 года, на котором написаны сотни миллиардов строк работающего кода: ядра банковских проводок, страховых расчетов, налоговых и социальных систем. Код не переписан не по лени — переписывание отлаженной полувековой системы стоит чудовищно и постоянно проваливается, поэтому на COBOL махнули рукой — «пусть работает». Но количество программистов, понимавших этот код, быстро сокращается и надо будет всю систему строить сначала.
Тем не менее повторю — проблему передачи знаний наша цивилизация умеет решать. Есть талантливые учителя и есть множество прекрасно работающих технологий и методологий. А вот проблему НЕ передачи деструктивных знаний наша цивилизация систематически проваливает. На этой фотографии из The Guardian маленькая девочка из Афганистана, которую заберут в жены за долги, когда ей исполнится 8 лет. Что с ней будут делать после этого — догадайтесь сами. Рядом с ней сидит 18-летняя девушка, у которой есть уже четверо детей.
Но кто ты такой, чужестранец, чтобы судить о наших порядках? Мы всегда так жили, а наши предки не дураки были. И не тебе давать нам свои ценные советы. И вообще, Афганистан, это место, куда великие империи приходят умирать.
Но дело ведь не только в Афганистане. Проблема НЕ передачи деструктивного опыта касается всех — и детей ХАМАС, которых с детства учат ненавидеть Израиль. И детей Сицилии с кодексом вендетты. И детей Кавказа с кодексом чести. И детей ультраортодоксов, которые не знают ничего, кроме Талмуда. И детей россиян, которым с детства рассказывают про чурок и про чукч. Вы вспомните, сколько вы видели фильмов про то, как правильный пацан входит в хату. Про кодекс пацана и про «Вы мне еще за Севастополь ответите» и «не брат ты мне, … эээ … мавританский каллипига». Сколько анекдотов на эту тему вы слышали, вспомните.
Причем вовсе необязательно родители говорят детям все прямо. Часто все передается интонацией, с которой в доме произносят слова о «тех» и ребенок с детство понимает сам вкус принадлежности к «своим» и брезгливости по отношению к «чужим». Поэтому расовые, национальные и религиозные предрассудки так живучи: они вшиты в эмоциональную грамматику, а критика групповых предрассудков переживается как нападение на группу, то есть на самого себя, и лишь укрепляет стереотипы.
Но бороться с передачей деструктивного знания все-таки можно. Это лечится контактом — совместным обучением и поездками в другие страны. Лечится межрасовыми браками и обучением за границей. Лечится летними лагерями, где все перемешаны, играми на детских площадках и походами в гости друг к другу. Главное при этом — соблюдать четыре условия контакта: равный статус сторон, общая цель, кооперация, а не конкуренция и поддержка организаторов контакта, делающая сближение нормой, а не нарушением.
Но самое тяжелое здесь — договориться о том, кто будет принимать решение — как и чему учить МОЕГО ребенка. Знаем, дескать, проходили мы это колхоз. В Австралии и Канаде детей отнимали у родителей, чтобы прервать передачу «дикарской» культуры — с тысячами погибших и травмой на несколько поколений. Гитлерюгенд был построен по схеме «ребенок не принадлежит родителям, он принадлежит Великой Германии» и т.д.
Чтобы решить эту проблему, надо договариваться друг с другом. Джоэл Файнберг назвал это «правом ребенка на открытое будущее». Практический минимум, обязательный для всех детей: грамотность и счет, естественные науки и научная картина мира, позволяющая понимать реальность, знание, что существуют другие образы жизни, кроме родительского, контакт с непохожими и навык критического вопроса. Ребенок не является собственностью родителя и родитель ОБЯЗАН дать ему достойное образование, которое не будет закрывать перед ним двери в мир взрослых. Родитель волен растить ребенка в своей религии и своем народе — но не вправе лишить его чтения, чисел, знания о существовании иных путей и права на выбор. Все любят говорить о правах родителей на своего ребенка, но забывают про права самого ребенка.
Религии нечего делать в школе. В голову ребенка, который по восемь часов в день изучает Коран или Талмуд, не влезут математика, физика, английский и биология. Но родители могут сами рассказывать ребенку основы своей религии или отдать его в религиозную школу выходного дня.
Девочка, которую не научили читать, писать, считать, которой внушили, что за пределами общины — ад и погибель, которая не видела ни одного «чужого» человеком — формально свободна уйти, но реально она ничего не может: у нее отняли способность воспользоваться своими правами.
